Category: Важное
Так получается, что в этом году у меня необычная дата — ровно пол-жизни я прожил в Питере. О чём впрочем никогда не жалел. Отпуск в одиночестве — отличное время для подведения некоторых итогов и обдумывания некоторых мыслей. Здесь я их попытаюсь изложить. Нудный и очень личный рассказ ниже.
Вернулся сегодня из Боринского. Постараюсь завтра написать какой-то осмысленный текст. Если коротко, то это место, где меня любят и я очень люблю — моя родина. Любуйтесь пока фотографиями!
Мы любим друг друга как кошки,
Свои песни мурлычем нежно,
И к нам двоим из окошка
Заглядывает ночь, конечно.
И наши кошачьи ласки,
И нежные прикосновенья -
Всего лишь страницы сказки
Увлекшей нас на мгновенье
И, если ты будешь не против,
Я присяду на 5 минут рядом,
И с ночью в окне напротив
Мы, может быть, встретимся взглядом.
2002
Мир потерял свою привычность.
Я привыкаю к новизне.
Вдыхаю жадно необычность,
Пришедшую извне.
И хлопья снега в свете лампы
Сверкают чище и белей -
Как будто падаешь вниз сам ты,
Всё спутав о добре и зле
Стекло, неосторожность рук, осколки,
Немые взгляды и укор.
Укравший теплоту у стольких
Не пойманный не вор.
О Авва Отче, пусть минует
Всё, что не может миновать.
Пусть кто-нибудь возьмет срифмует
Всё, что нельзя зарифмовать.
И никогда нельзя исправить
За тридцать проклятых монет
Легко предать и свет оставить
Куда труднее сказать «нет».
Пусть будет зрелища и хлеба
Всем вдоволь и на всех сполна,
Но совершенно только небо
И может быть еще волна.
Мир обретает вновь привычность.
Извне ползет косая тень.
И превращается в обычность
C восходом солнца новый день.
2001
Поступь твоя тяжела,
Грозен твой каждый шаг.
Веришь, сопряжена
С твоей и моя душа?
Выплакан из глубин,
Льешься потоками слез.
Видишь, что ты не один,
Я тоже душей не замерз?
Тоже прольюсь слезой,
Сердце мое — твой дом.
Гостем будь мне с грозой,
А после веди и гром.
Грохот и яркий свет
Отзвуком бьют в груди.
Копоть за много лет,
Пожалуйста, отдери!
Ночью нужна тишина,
Но не моим ушам.
Веришь, — восхищена
Твоей и моя душа,
Ночной ливень!
1995 г.
Даже свои мысли нельзя
Вполне передать словами
Ф. Ницше.
Как мало слов, чтоб все сказать,
Чтоб чувство донести не смятым;
Не потерять, не расплескать,
А налететь как вал девятый.
Слова летят, но все не те.
Их стаи крик — вороний гам.
Читатель, я прошу теперь
Не доверять моим стихам.
Слова — лишь тень, они — лишь дым;
Внутри вулкан содержит пламя.
И не могло бы быть иным
Такое странное желанье.
Чтоб пару выйти из котлов,
Их надо растопить дровами.
… А все-таки, как мало слов,
Чтоб чувство передать словами!
1996 г
Как будто будет свет и слава,
Удачный день и вдоволь хлеба,
Как будто мир качнется вправо,
Качнувшись влево.
Иосиф Бродский.
За горизонтом — вечная весна,
Прекрасный день и чудный вечер.
Здесь — жизнь, прошедшая без сна
И копоть даже от церковных свечек.
Банально. Это было много раз, -
С времен Эдема люди ищут райских кущей;
И каждый шею своротить горазд,
Надеясь на слепой счастливый случай.
У этой жизни украду хоть пять минут
Для этих строчек никому не нужных.
Один из тех, кому вменить в вину
Спешат тьмы истин низких и натужных.
Здесь слишком много правильных причин,
Чтоб никому не вылезти из кожи.
Молчи, а, если хочешь, то кричи,
Но знай, что каждый путь уже исхожен.
Здесь — суета сует, томленье духа,
Так много «слишком», чтобы просто жить.
Напрасно нужных звуков ищет ухо, -
Две тыщи лет их некому в уста вложить.
На красный переходим перекресток,
Скрестивший судьбы, времена, миры.
Не уколоть чтоб палец, — есть наперсток,
И нет причин, чтоб выйти из игры.
Но хочется исполнить свою волю
И не пытаться в этом разыскать резон.
Когда болит неизлечимой болью
Так хочется сбежать за горизонт!
1999 г.
Простите мне теплоту моих рук,
Пожелайте мне удачи в пути.
Кто верит, что жизнь — это замкнутый круг,
Тот никогда не сумеет уйти.
Кто знает, что будет когда — то цвести,
Увядший, но не согнувшийся куст,
Кто сможет идти, а не ноги плести,
Будет по вере его тому пусть.
Душа в душу, звезда со звездой…
Как только сомненья утонут в пыли,
Прямо сейчас, прямо этой весной
Как хочется идти, не касаясь земли.
Бежать. От тепла и ночлега в ночь.
В ее темноту. И дожить до утра.
И солнцу подняться над миром помочь,
Чтоб и оно не забыло меня.
Можно птицей взлететь вдоль лучей
И не докрутить свой последний круг.
Я сам не свой, то есть скорее ничей.
Простите мне теплоту моих рук…
1998 г.
Среди травы и полыни,
Через лесные чащи,
После дождей и ливней
Бежит мой ручей журчащий.
Между землей и небом
Он был восхитительно чистым,
Он просто был великолепным,
Сверкая под солнцем лучистым.
Музыкой своего пульса
Он делил пространство на части,
Он в этом был так искусен,
От этого он был счастлив.
Пробивая течением русло,
Он умел оставаться нежным,
Хотя и ему было грустно
Под покрывалом снежным.
Казалось ему безмерным
Слово, которое дал себе же,
Слово, которому верным
Он был и теперь и прежде.
Серебро своих брызг на камни
Рассыпал он, ища дорогу;
Желанием его было тайным
Умерить свой пыл по-немногу.
Но он рвался, метался и верил,
Он просил записать эти строки,
Чтобы люди, деревья и звери
Не забыли его одиноким.
Приходили к ручью олени,
Ива склонила ветку
И я становлюсь на колени -
Брось в мой ручей монетку.
1997 г.
Слишком много «прощай», слишком мало «привет»
И любовь пошла снова горлом.
Ты молчишь, но я знаю ответ, -
Я тоже всегда был гордым.
Не тщеславие, сотни раз ты права,
Наша гордость нас тянет к свету;
Как и ты, никогда я не верил в слова,
Как и я, ты не веришь ветру.
Он напрасно, бедняга, рвал мои паруса,
Расплескав чуть ту самую гордость,
А потом он со мной вместе локти кусал,
Обещая мне впредь свою кротость.
Ах, как жаль, Боже мой, мне прощаться с тобой,
Но гордость подарит мне силы;
Ты была не серебряной, не золотой.
Ты просто была красивой!
В суете и проблемах, навязших в зубах,
Я не смог подарить тебе больше
Этих строк, с позволения, в этих стихах,
Этих маленьких жалких крошек.
Когда прошлое вздумаешь вдруг ворошить,
Тебе эти листы подвернутся;
Через тысячу лет (дай-то Бог их прожить)
Тебе будет чему улыбнуться.
Моя жизнь мне давно уже слишком тесна;
Я — чертям всем бездонный омут.
… Наконец-то, прохожий, пришла весна,
Весна девяносто седьмого!
1997 г.
Я измеряю
cтихами
путь,
Держу который
не дни,
но годы,
В надежде
тщетной,
что кто — нибудь
Прочтет их
во время
плохой погоды.
Он поймет
как рвалось
по швам
Сердце,
не лишенное
нервов.
Он узнает,
как словоточил
вам
Ваш слуга
в четверти
первой.
На потом
не оставив
рифм,
Не прошлепав
по лужам
с песней
И гитару не взяв
за гриф,
Он все — таки
умел
быть весел.
Изумляясь
своей
прямотой,
Мог иногда
и осанку
держать ровно;
Голосовал всегда
за то,
Чтобы не было
никому больно.
Вторую четверть
намерен прожить,
Чтобы в третьей
не было стыдно.
Ну, а дальше
зачем ворожить?
Дальше, все равно,
будет
видно.
И прошу, -
не спеши ругать
Рифмоплета,
писаку
с ходу.
Разреши ему
вирши
строгать,
Чтобы скрасить
плохую
погоду!
1997 г.
Это — ты, которой звезды
Не затмят земную славу;
Это — ты, которой слезы
Проливают Дон Жуаны.
Это — ты — мечта Пиита,
Ангел, посетивший землю;
Это — ты, чья сущность свита
Из влюбляющего зелья.
Это — ты, куда погружен
Моих чувств свинцовый якорь;
Это ты, которой нужен
Я, как рыбе вентилятор!
1997 г.
